#56785 - 2011-11-05 00:00:11
Как–то Никита Владимирович Богословский попросил выдающегося диктора радио времен Великой Отечественной войны Юрия Левитана, того самогоЛевитана, за голову которого Гитлер обещал колоссальные деньги, того самого Левитана, про которого во время войны ходил анекдот: спрашиваютСталина:"Товарищ Сталин! Когда война кончится?" — "Левитан скажет".Так вот, просит Левитана Никита Владимирович нарисовать что–нибудь на листке бумаги. Тот отпирается, говорит, что никогда в жизни не умел рисовать.— Ну, нарисуй хотя бы домик, ведь это так просто!Короче говоря, уговаривал он его, уговаривал, и Левитан сдался.Нарисовал домик, из трубы дымок идет. Такой примитивный, детский рисунок. Никита Владимирович взял этот рисунок, вставил в рамку под стекло, повесил у себя дома и с каждым, кто приходил к нему в дом, на что–нибудь спорил, что это подлинный Левитан.#56793 - 2011-11-05 21:00:32
Однажды один провинциал в начале тридцатых приехал в Москву. И, чтобы приобщиться к высокой культуре, отправился на балет, как ему еще дома посоветовали. До этого он не бывал в театрах и не имел ни малейшего представления, что он там увидит. Оделся он поопрятнее и отправился пораньше, чтобы посмотреть красоты убранства Большого театра.Но вот погасла знаменитая люстра, и начался спектакль. На сцене появились танцоры. Красиво, конечно, народные массы с флагами по сцене забегали, вроде как революцию норовят сделать, но... проходит пять минут, затем десять, потом пятнадцать. Наш зритель немножко заскучал.Через полчаса начал ерзать и с тоской посматривать на огромную люстру над головой - когда она, зараза, наконец, зажжется? В буфет захотелось просто нестерпимо.Он еще немножко помаялся, а потом обратился к соседу - красивому старику с бородой и в пенсне на носу: "Послушай, дядя, а что они все пляшут, да пляшут? Уж спели бы что-нибудь". Сосед слегка, но необидно улыбнулся и охотно объяснил: "Понимаете, молодой человек, это такой вид искусства - историю рассказывают только с помощью танца. Здесь не поют". И в этот самый момент из оркестровой ямы поднялась певица в кумачовой хламиде и яростно и громко запела "Марсельезу" - это был экспериментальный синтетический спектакль "Пламя Парижа" Бориса Асафьева.Провинциал торжествующе обернулся к слегка сконфуженному соседу:- Что, дядя, тоже первый раз в театре?А этот сосед-то был ни кто иной, как сам Владимир ИвановичНемирович-Данченко...#56779 - 2011-11-04 10:45:01
У нас как-то на последнем уроке сказали : "Так ребятушки, вы сейчас ничего учить не будете, а сядете на задницы и нарисуете несуществующее животное!"